Почему молодые специалисты неохотно идут в лесное хозяйство

Подготовку молодых специалистов для лесного хозяйства в России обеспечивают более пятидесяти высших и более шестидесяти средних специальных учебных заведений. Ежегодно они выпускают достаточное количество молодых специалистов, чтобы с большим запасом удовлетворить, как минимум количественно, все потребности российской системы управления лесами. Фактически же лесное хозяйство живет в условиях жестокого кадрового голода - квалифицированных молодых специалистов остро не хватает, и львиная доля тех, кто получают дипломы по специальностям "Лесное дело", "Лесное и лесопарковое хозяйство" и смежным, в отрасль работать не идет, и никак в дальнейшей жизни полученные лесные знания не использует.

Чтобы установить точные причины такого положения дел, нужно специальное довольно сложное исследование, которое сейчас вряд ли возможно. Но некоторые наиболее вероятные причины вполне очевидны, или их можно сформулировать по итогам общения с работающими или работавшими в отрасли специалистами. В этой статье приводятся именно такие вероятные причины без ранжирования по важности. Их список может быть неполным и неточным, поэтому статью следует рассматривать лишь как повод для дальнейшего обсуждения.

Скорее всего, многие выпускники не идут работать по полученной лесной специальности не потому (или не только потому), что разочаровались в ней в процессе обучения - а потому, что исходно не очень-то и хотели. Об этом свидетельствуют ежегодные рейтинги качества приема в российские ВУЗы, проводимые Высшей школой экономики: специальность "Лесное дело" традиционно входит в число укрупненных групп специальностей с наиболее низким качеством приема. Сейчас она хотя бы занимает девятое место с конца (из семидесяти четырех), в прошлые годы уровень обычно был еще ниже. "Качество приема" - очень формальный показатель, отражающий средний балл ЕГЭ у зачисленных на бюджетные места абитуриентов. Тем не менее, если он сильно ниже, чем у других специальностей - это означает, что у многих поступающих просто нет особого выбора, с такими баллами ЕГЭ их на большинство других специальностей просто бы не взяли. Если человек выбирает специальность не потому, что она ему нравится, а потому, что на другие не берут - ожидать от него какой-то особого интереса к продолжению работы по этой специальности не приходится. По средним специальным учебным заведениям аналогичных оценок нет, но с ними, скорее всего, ситуация примерно такая же.

Причины того, что люди неохотно выбирают лесные специальности еще на этапе поступления в ВУЗы и ССУЗы, могут быть в целом примерно теми же самыми, что и причины нежелания выпускников дальше работать по этим специальностям. Однако, низкое качество приема свидетельствует о том, что кадровый голод в лесном хозяйстве связан не столько с проблемами в системе подготовки лесных специалистов, сколько с общей репутацией лесного хозяйства как сферы профессиональной деятельности.

Если исходить из данных официальной статистики (ЕМИСС), средний уровень номинальной начисленной заработной платы по направлению "лесоводство и прочая лесохозяйственная деятельность" составил всего 52% от аналогичного показателя по всем обследуемым видам экономической деятельности. Примерно такое соотношение сохраняется в течение всего периода, за который есть единообразные статистические данные (девять лет, начиная с 2017 года), но по отрывочным данным и косвенным признакам за предыдущие периоды можно предположить, что оно принципиально не менялось по меньшей мере с принятия нового Лесного кодекса РФ в 2006 году, а скорее всего, и ранее.

Согласно этим данным, средняя за 2025 год зарплата в российском лесном хозяйстве составила 51,9 тыс. руб. в месяц, при этом она очень сильно дифференцирована по регионам: в семи субъектах РФ по итогам года она составила в среднем менее тридцати тысяч рублей, в двадцати двух - менее сорока тысяч. Очевидно, что у молодых специалистов, занимающих, как правило, не самые высокие должности, зарплата существенно ниже средней по отрасли и региону. Такой уровень оплаты труда фактически означает, что если выпускник профильного учебного заведения хочет построить семью, обеспечить ее нормальным жильем и быть ее главным кормильцем, работая честно и живя на одну зарплату, то лесное хозяйство - это не его выбор.

Российское лесное хозяйство в течение уже как минимум двух десятилетий (с принятия нового Лесного кодекса в 2006 году) живет в условиях непрерывных хаотических перемен и совершенно непредсказуемого будущего. В сам Лесной кодекс разнообразные поправки вносятся в среднем по четыре раза в год, и еще в среднем по два раза в год - в закон о его введении в действие. Какие-либо подзаконные акты к Лесному кодексу и к некоторым смежным законам принимаются и меняются едва ли не еженедельно. В самом кодексе от его исходной редакции осталось уже меньше десяти процентов; большинство отраслевых нормативов за время действия этого кодекса было переписано и переутверждено уже по три-четыре раза и более. Большинство изменений имеет хаотический и разнонаправленный характер, поэтому перспективы развития лесного законодательства и системы управления лесным хозяйством совершенно неясны (за исключением разве что общего тренда на монополизацию, усиление регулирования и ужесточение наказаний). Фактически из-за этого у лесного хозяйства нет ясного и вообще сколько-нибудь предсказуемого будущего. А идти работать в отрасль с неясным будущим - это не самое привлекательное для молодых специалистов решение.

Принятие в 2006 году нового Лесного кодекса РФ почти целиком превратило российское лесное хозяйство из отрасли экономики, связанной с выращиванием лесов (лесоводства), в отрасль контрольно-надзорной и бюрократической деятельности. Живой работы, непосредственно связанной с выращиванием лесов (лесоводством в его классическом понимании), в отрасли осталось очень мало, а местами не осталось вовсе. Постепенно это все сильнее закрепляется правилами и находит отражение даже в формальных требованиях к работникам. Например, из одиннадцати трудовых функций, предусмотренных профессиональным стандартом "Инженер по лесопользованию, лесовосстановлению, охране и защите лесов" (приказ Минтруда от 14 октября 2024 года № 560н), нет ни одной, связанной с непосредственным выполнением лесохозяйственных мероприятий - только ведение документации, организация использования, контроль, разработка мероприятий по повышению эффективности и т.д.; примерно такая же ситуация с остальными отраслевыми профстандартами. Фактически работа абсолютного большинства лесных специалистов состоит из контрольно-надзорной деятельности, составления и (или) проверки огромного объема разнообразных отраслевых документов, забивания данных в отраслевые информационные системы (ФГИС лесного комплекса - государственный лесной реестр и т.д.). И это еще половина беды; вторая половина - в том, что у очень большой (а скорее - бóльшей) части этой работы нет очевидного смысла, и она не приносит очевидной пользы для лесов, людей и страны. А "по умолчанию" молодым специалистам обычно хочется делать что-нибудь осмысленное и полезное.

Дедовщина (система токсичных отношений между старослужащими и новобранцами) - понятие исходно не гражданское, но к некоторым трудовым отношениям в сугубо мирных отраслях народного хозяйства тоже вполне подходящее. На практике оно означает, что молодой специалист еще в процессе обучения (проходя производственную практику) или в начале уже самостоятельной работы в отрасли часто сталкивается с пренебрежительным или даже агрессивным отношением со стороны старших коллег, довольно быстро убивающим мотивацию к сохранению выбранной профессии. Нарастающее в отрасли социальное неблагополучие в целом способствует более токсичным отношениям во многих коллективах, в том числе конфликтам между поколениями работников. К этому же ведет упадок лесного образования, особенно его практической составляющей - молодые специалисты часто приходят совсем не готовыми к своей первой работе, и это иногда просто бесит их руководителей. Есть и обратная проблема: сталкиваясь с ужасающим лесным бардаком, молодые специалисты отчасти винят в нем тех, кто пришел в отрасль ранее, и это вольно или невольно переносится на отношения со старшими коллегами. В результате некоторые даже из тех, кто в принципе был бы готов работать в лесном хозяйстве, довольно быстро уходят.

Настрой государства на "декриминализацию лесной отрасли" в сочетании с мутностью лесного законодательства, не позволяющего провести четкую границу между "законным" и "незаконным", делает риск уголовного преследования и посадки любого ответственного работника лесного хозяйства особенно высоким. Молодые сотрудники, может быть, и не анализируют статистику "лесных посадок" (уголовных дел и приговоров в отношении руководителей и специалистов лесного хозяйства), но не могут не видеть поток соответствующих новостей. Понятно, что в самом начале профессиональной карьеры риск стать фигурантом серьезного уголовного дела не очень высок - молодым специалистам редко доверяют самостоятельное принятие наиболее ответственных решений. Но чем дольше срок работы и чем выше занимаемая должность, тем выше и риск - и, понимая такую перспективу, многие наверняка решают, что не стоит и начинать.

Если работа в лесном хозяйстве связана с контрольно-надзорной деятельностью или с охраной лесов, она чаще всего полностью или частично оценивается по числу составленных актов о нарушениях, числу привлеченных к ответственности нарушителей, объему взысканных штрафов, неустоек и возмещений ущерба (применительно к работе правоохранительных органов такая система оценок получила название "палочной"). До конца 2024 года эта система была вполне официально закреплена соответствующим постановлением Правительства РФ (о критериях оценки эффективности переданных субъектам РФ лесных полномочий); теперь она из федеральных требований исключена - но традиция осталась, и вряд ли она куда-нибудь денется в ближайшие годы. На практике это означает, что для того, чтобы соответствовать должности и показывать эффективность своей работы, лесным инспекторам и другим должностным лицам лесной охраны приходится регулярно кошмарить граждан и предпринимателей за малозначительные формальные правонарушения. Этому очень способствуют мутность законодательства и общая жестокость лесных наказаний - даже самая мелкая и вынужденная рубка (например, заготовка дров для собственных нужд где-нибудь в далекой лесной деревне, где официально их купить крайне сложно) может привести к уголовному делу и судимости, а незначительные нарушения в документах - к крупным штрафам и другим разорительным для бизнеса последствиям. Все это делает работу лесных инспекторов и других сотрудников лесничеств морально некомфортной, и тоже совсем не способствует их удержанию в отрасли.