Основные мифы о лесах и лесоводстве на сельхозземлях

На самом деле: именно забрасывание десятков миллионов гектаров худших сельхозземель позволило обеспечить продовольственную безопасность в России, превратило страну из крупного импортера еды в ее крупного экспортера. Если бы силы и средства, которые выделяются на поддержку сельского хозяйства, по-прежнему тратились на обработку десятков миллионов гектаров низкопродуктивных, мелкоконтурных, эродированных земель, расположенных к тому же в районах рискованного земледелия - их не хватило бы (как не хватало раньше) для развития современного высокоэффективного сельского хозяйства на лучших землях. В результате средняя урожайность по-прежнему была бы очень низкой, и значительную долю зерна приходилось бы импортировать, как это делалось в СССР в 70-е и 80-е годы прошлого века. Сейчас же, когда силы и средства сельского хозяйства сосредоточились на лучших землях, Россия не только себя устойчиво обеспечивает зерном и иной сельскохозяйственной продукцией (за исключением той, которая в принципе в нашем климате не растет), но и стала одним из крупнейших ее экспортеров. А если начать массово возвращать худшие земли в сельскохозяйственный оборот - то чем больше их получится вернуть, тем больше сил и средств, выделяемых на сельское хозяйство, будет тратиться впустую или с низкой эффективностью, и тем ниже будет уровень продовольственной безопасности. В дополнение к этому, чрезмерная распашка земель и сведение лесов в основных сельскохозяйственных районах страны неизбежно усилит иссушение земель, опустынивание, водную и ветровую (пыльные бури) эрозию, что будет вести к снижению плодородия земель и потерям урожайности. В результате урожаи будут все менее устойчивыми, экономическая устойчивость сельского хозяйства все более низкой, еда менее доступной и более дорогой.

Реальную угрозу продовольственной безопасности представляет не залесение неиспользуемых и вообще худших сельхозземель, а наоборот - чрезмерная распашка земель и неоправданное сведение лесов в основных сельскохозяйственных районах страны.

На самом деле: основная часть заброшенных и неиспользуемых сельхозземель, в том числе заросших и зарастающих лесом, не была приватизирована, а остается со времен распада колхозов и совхозов в неразделенной государственной и муниципальной собственности. Неиспользуемые сельхозземли могут быть объектом спекуляции лишь там, где земля в дефиците и стоит дорого - например, в окрестностях больших городов или в самых густонаселенных районах. В масштабах страны это не более чем первые проценты от общей площади неиспользуемых сельхозземель, и собственники таких дорогих участков обычно находят способы избежать санкций за неиспользование (изображают какое-то сельхозпроизводство, или "договариваются" с контролерами). А плодородные сельхозземли в регионах с благоприятным для сельского хозяйства климатом практически полностью используются - никакой вменяемый собственник не оставит землю пустой, если ее можно эффективно использовать, получая от этого доход. Тем более, что налоги-то за свою землю он в любом случае платит.

В реальности основная часть заброшенных сельхозземель - это экономические пустоши, которые использовать для сельского хозяйства невыгодно, для лесоводства - запрещено, и никаких иных мыслимых видов использования нет и не предвидится. В их нынешнем виде и при их нынешнем разрешенном использовании они и даром никому не нужны - просто висят мертвым грузом на сельских поселениях, которые по закону за такую неразделенную собственность как-то условно отвечают. Если их не получится вовлечь в лесоводство - абсолютное их большинство так и останется пустошами навечно.

На самом деле, это всего лишь статистическая иллюзия, связанная с изменением подхода к учету земель. В советское время в качестве сельхозземель учитывалась "земельная площадь, находящаяся в пользовании сельскохозяйственных предприятий и хозяйств", а сейчас (со времени введения Земельного кодекса РФ 2001 года) - земли определенной категории, которая так и называется - "земли сельскохозяйственного назначения". Разница очень большая: в состав предоставленных сельхозпредприятиям земель входили, например, сотни миллионов гектаров так называемых "оленьих пастбищ" - территорий, использовавшихся для выпаса северных оленей в лесотундре, тундре и высокогорьях. При делении земель на категории часть этих оленьих пастбищ была отнесена к землям лесного фонда, часть - к землям запаса. Те, которые на землях лесного фонда, могут даже быть по-прежнему предоставлены сельскохозяйственным организациям, занимающимся северным оленеводством - но в статистике они все равно теперь числятся землями лесного фонда. Именно изменением подхода к учету объясняется основная часть разницы между площадями сельхозземель в советское время и сейчас.

В реальности основная часть "потерянных сельхозземель" приходится именно на оленьи пастбища в тундре, лесотундре и высокогорьях. Они никуда за последние сорок лет не делись, и даже характер их использования не изменился - просто они теперь по-другому учитываются, и отвечает за них не Минсельхоз, а Минприроды с Рослесхозом или органы местного самоуправления (в зависимости от того, попали они в земли лесного фонда или запаса). Для сельского лесоводства они не годятся - климат слишком холодный для роста деревьев. Но если кого-то сильно смущает потеря таких площадей сельхозземель - все эти оленьи пастбища запросто можно вернуть в ведение Минсельхоза (непонятно, зачем - но площадь сельхозземель в стране сразу вырастет больше чем в полтора раза).

На самом деле, на хотя бы относительно плодородной земле и в благоприятном для роста деревьев климате лес растет довольно быстро, особенно если за ним ухаживать. Первые значимые объемы хозяйственно ценной древесины можно вырастить уже лет за двадцать, а дров - даже за десять. Если же начинать выращивание леса не с нуля, а с ухода за молодняками, естественным образом сформировавшимися на заброшенных сельхозугодьях - то во многих случаях первую экономическую отдачу можно получить уже лет за пять-семь, а это сравнимо с некоторыми видами сельскохозяйственного растениеводства (например, с выращиванием плодовых деревьев).

За те три-четыре десятилетия, которые уже прошли с забрасывания основной части низкопродуктивных сельхозземель и неудобий, в условиях южного Нечерноземья можно было бы организовать полный цикл лесовыращивания, если бы этому никто специально не препятствовал, не подвергал собственников крупным штрафам и не отбирал землю за то, что на ней растет лес. И сейчас сельское лесоводство могло бы уже быть полноценной отраслью народного хозяйства и важным источником средств к существованию многих фермерских хозяйств и сельских поселений.

На самом деле, если перевести заброшенные сельхозземли, заросшие или зарастающие лесом, в земли лесного фонда - они практически все так и останутся заброшенными на неопределенно долгий срок, практически навсегда. Для этого есть сразу несколько важных причин, причем даже каждой из них по отдельности хватило бы, чтобы исключить возможность правильного лесного хозяйства на большей части сельхозземель. Во-первых, сам перевод технически очень сложен, дорог и несправедлив - надо провести инвентаризацию таких земель, сформировать земельные участки, отобрать их у прежних собственников, если таковые есть (по закону земли лесного фонда не могут находиться в частной, региональной или муниципальной собственности), и т.д. Во-вторых, чтобы лесничества хоть что-то смогли на этих землях делать, тоже нужен целый комплекс дорогих и сложных действий: установить новые границы лесничеств, провести лесоустройство, подготовить новые лесохозяйственные регламенты, и это тоже далеко не исчерпывающий перечень. В-третьих, уже на само лесное хозяйство на этих землях надо будет найти какое-то финансирование, что в условиях острой нехватки денег даже на уже существующее хозяйство выглядит почти неисполнимым. И в-четвертых, самое главное - в рамках действующего лесного законодательства полноценное лесное хозяйство (как отрасль экономики, а не контрольно-надзорно-бюрократической деятельности) в принципе невозможно.

Передача заросших или зарастающих лесом сельхозземель в состав земель лесного фонда - это просто утрата регионами важного ресурса, который мог бы эффективно использоваться для развития сельских территорий, и закрепление заброшенных сельхозземель в статусе экономических пустошей.

На самом деле, так было только в первые полтора года после принятия постановления от 21 сентября 2020 года № 1509. Потом Правительство внесло в это свое постановление поправки (постановлением от 8 июня 2022 года № 1043), сделавшее лесоводство на сельхозземлях практически невозможным. Самый перспективный для таких земель вид лесоводства - выращивание лесных плантаций - был запрещен прямо и однозначно, без каких-либо исключений, а для всех остальных его видов и форм были созданы почти непреодолимые административные и регуляторные барьеры. Фактически, пройдя через все круги бюрократического ада, даже при максимальном везении можно было получить разрешение на использование тех лесов, которые уже выросли (заготовку в них древесины), но не на лесоводство в классическом понимании (разведение и выращивание лесов). Но и этот порядок продержался меньше полутора лет. 1 октября 2023 года срок возможной подачи заявлений старыми владельцами земель сельхозназначения истек, а кто не успел такие заявления подать - тот опоздал навсегда (как минимум, до тех пор, пока запрет не будет снят). Возможность подать заявление, и то в течение ограниченного времени, сохранилась лишь у тех, кто приобрел землю позднее - но все остальные административные и регуляторные барьеры никуда не делись. А окончательно закрыло тему постановление Пленума Верховного суда РФ от 15 декабря 2022 года № 38, согласно которому любые рубки в лесах на землях сельхозназначения, в том числе осуществляемые их правообладателями, без проекта культуртехнической мелиорации или проекта освоения лесов, были признаны незаконными. Проект культуртехнической мелиорации - это документ, предусматривающий сведение леса и возвращение земли в сельскохозяйственный оборот (он, очевидно, принципиально с лесоводством не совместим). А проект освоения лесов - это документ, который составляется уже после получения разрешения в соответствии с действующей редакцией постановления 1509, то есть абсолютное большинство собственников земли дойти до стадии составления этого проекта в принципе никак не может. Фактически это означает, что теперь даже за совершенно некоммерческую рубку ухода в своем лесу на своей земле, или за заготовку дров для собственных нужд на своей же земле, можно получить тюремный срок - в худшем случае до семи лет лишения свободы (ст. 260 УК РФ).

Фактически действующая сейчас редакция постановления Правительства РФ от 21 сентября 2020 года № 1509 "Об особенностях использования, охраны, защиты, воспроизводства лесов, расположенных на землях сельскохозяйственного назначения", особенно в сочетании с прочим лесным, земельным и смежным законодательством, полностью исключает возможность использования сельхозземель для лесоводства. Законно добывать на них уже выросшую древесину в рамках этого постановления отдельным счастливчикам удается (буквально единицам), но вот выращивать леса - нет.