К чему приведет принуждение к освоению расчетной лесосеки

Эта статья содержит самую общую информацию о законопроекте № 1086733-8 - поправках к Лесному кодексу, касающихся расчетной лесосеки (допустимого ежегодного объема заготовки древесины) и ее использования. Статья будет дополняться и обновляться по мере рассмотрения законопроекта (если он будет меняться), принятия (если он будет принят) и вступления в силу закона, накопления правоприменительной практики.

Законопроект разработан Архангельским областным Собранием депутатов, и, с изменениями, вносился в Думу дважды. В первый раз он был внесен 2 июля 2025 года, получил рекомендацию "субъекту права законодательной инициативы изменить текст законопроекта", и 3 декабря 2025 года отозван. Во второй раз он внесен 3 декабря 2025 года, одновременно с отзывом первого варианта. Ссылки:

По этому поводу - когда перспективы законопроекта еще были не ясны - на нашем сайте уже была размещена статья про идею принуждения к определенному уровню освоения расчетной лесосеки. Эта статья по сути ее повторяет и расширяет, уже с учетом конкретных предлагаемых изменений.

Текущий статус законопроекта (декабрь 2025 года): внесен в Государственную Думу

Ключевых изменений, предусматриваемых внесенной актуальной редакцией законопроекта, три:

● переименование расчетной лесосеки в допустимый ежегодный объем изъятия древесины;

● принуждение лесопользователей на землях лесного фонда к заготовке древесины в объеме не менее 70% за четырехлетний период от допустимого ежегодного изъятия;

● установление порядка исчисления допустимого ежегодного объема изъятия древесины не только для лесничеств (как сейчас), но и для арендных участков.

Для начала напомним основные особенности и проблемы исчисления расчетной лесосеки в нашем лесном хозяйсте (очевидно, просто от переименования расчетной лесосеки в допустимый ежегодный объем изъятия древесины ничего не изменится, поскольку по сути это одно и то же).

■ расчетная лесосека исчисляется на основе старинного (первой четверти XIX века) немецкого подхода, который исходно был разработан для существенно других природных и социально-экономических условий, да еще и изрядно устарел за прошедшие два столетия;

■ в расчет включаются значительные площади лесов, в реальности малопригодных для заготовки древесины (например, с запасами от 50 м³/га, удаленных, труднодоступных, а иногда даже официально исключенных из лесопользования);

■ основой для расчета часто являются весьма приблизительные данные о лесах (например, материалы лесоустройства низших разрядов), часто неактуальные (актуальными материалами лесоустройства обеспечена примерно 1/6 - 1/7 часть российских лесов);

■ есть как минимум четыре разных расчетных лесосеки, считающихся по разным формулам (равномерного пользования, первая и вторая возрастные, интегральная), и очень примерные правила, в каких случаях какую следует применять - при том, что они могут отличаться друг от друга более чем вдвое;

■ сама идея расчетной лесосеки основывается на предположении, что в лесу ведется эффективное хозяйство и обеспечивается воспроизводство хозяйственно ценных лесов за оборот рубки - а по факту ни такого хозяйства обычно нет, ни воспроизводство не обеспечивается;

■ непроизводительные потери древесины (например, от пожаров, ветровалов или вредителей) при исчислении расчетной лесосеки не учитываются, или учитываются лишь косвенно и частично.

На уровне лесных участков, предоставленных в аренду или постоянное (бессрочное) пользование, ко всему этому добавляется еще один мощный фактор неопределенности. По действующим правилам, расчетная лесосека считается для лесничеств (а в пределах лесничеств - отдельно для защитных и эксплуатационных лесов и для хвойного, твердолиственного и мелколиственного хозяйств). Как расчетную лесосеку, исчисленную для лесничества в целом, делить между арендными участками (которых в границах лесничества может быть много) - правила не определяют, и на практике это может делаться весьма произвольным образом. Если законопроект будет принят в предложенном виде - этот фактор неопределенности и источник проблем со временем исчезнет, но все остальные никуда не денутся.

В результате всего перечисленного расчетная лесосека, она же допустимый ежегодный объем изъятия древесины:

во-первых, может очень сильно (в разы) превышать реально возможный уровень неистощительного пользования лесом, особенно по хвойному и твердолиственному хозяйствам;

во-вторых, даже в краткосрочной перспективе может быть не обеспечена экономически доступными для заготовки древесины лесными насаждениями, которые можно рубить с учетом установленных сроков примыкания лесосек и тому подобных условий.

Иными словами - значительной части тех лесов и той древесины, которые можно рубить в соответствии с договором аренды и расчетной лесосеки, в лесу может просто не быть, или они могут быть экономически недоступны в силу низких запасов и качества древостоев, удаленности, труднодоступности и т.д.

Возникает вопрос: а почему арендаторы-лесозаготовители терпят такое положение дел - ведь платить арендную плату по закону они обязаны не за фактически заготовленную древесину, а именно за установленный допустимый ежегодный объем изъятия древесины? Ответ очень простой: эта нелогичность и несправедливость, как и многие другие, компенсируется очень низкими ставками платы за древесину. Аренда лесов в наших условиях - это в очень большой степени лотерея (в том числе в отношении качества и количества лесных ресурсов), и привлекает она участников в первую очередь дешевизной лотерейных билетов.

Очевидно, что от переименования расчетной лесосеки в допустимый ежегодный объем изъятия древесины не изменится ничего - по сути это просто два разных названия одного и того же, и не важно, какое именно будет использоваться в официальных документах.

Переход к исчислению расчетной лесосеки не только по лесничествам, но и по арендным участкам - это правильная мера, хотя и запоздавшая примерно на три с половиной десятилетия. Вряд ли она на что-либо повлияет быстро - поскольку основная часть доступных для заготовки древесины лесов уже поделена на арендные участки, и объемы заготовки по ним уже закреплены договорами аренды. Постепенно, конечно, это изменение начнет влиять - но как именно, будет зависеть не столько от самого закона и в целом Лесного кодекса, сколько от подзаконных актов к нему (в первую очередь - от нового Порядка исчисления допустимого ежегодного объема изъятия древесины). Но даже в далеком будущем изменения эти вряд ли будут очень существенными - все-таки делить расчетную лесосеку между арендаторами и раньше старались более-менее пропорционально распределению лесных ресурсов.

Самым существенным изменением, с точки зрения влияния на реальное положение дел в лесах, станет принуждение лесопользователей на землях лесного фонда к заготовке древесины в объеме не менее 70% за четырехлетний период от допустимого ежегодного изъятия. Соответствующая формулировка законопроекта выглядит так:

Фактически это означает принуждение арендаторов к заготовке древесины сверх экономически обусловленных объемов, сверх платежеспособного спроса на нее. В том, чтобы заготовить все, на что есть платежеспособный спрос, арендатор и так заинтересован - поскольку за право заготовки он уже заплатил (арендная плата определяется исходя из права на заготовку, то есть как раз установленного допустимого объема изъятия, а не из фактической заготовки). Если он заготавливает меньшие объемы, чем те, за которые заплатил, да еще и хронически, в течение четырехлетнего периода - значит, рубить больше ему невыгодно. Причем настолько невыгодно, что он даже заплатив за право рубки - все равно не рубит.

Что будет, если заставить арендаторов рубить то, что им не выгодно? Основных последствий в краткосрочной перспективе может быть несколько.

Во-первых, даже относительно небольшое превышение заготовки древесины над экономически обусловленным спросом может привести к ощутимому падению цен на нее (уже в доставленном на перерабатывающие предприятия виде). Это может в течение какого-то времени поддержать жизнеспособность перерабатывающих предприятий - производителей целлюлозы, пиломатериалов, фанеры и т.д. Но вряд ли эта поддержка окажется сильной и долгой - у большинства лесозаготовителей осталось слишком мало жизненных сил, чтобы существенно нарастить рубки при снижении цен на свою продукцию.

Во-вторых, малым и (или) слабым предприятиям будет гораздо труднее пережить новые требования, заготавливая какую-то часть древесины (сверх нормального платежеспособного спроса) себе в убыток, чем крупным и сильным. Это неизбежно усилит и без того неслабую тенденцию к монополизации в российском лесном комплексе, вымирание малого и отчасти даже среднего лесного бизнеса. В итоге крупные лесные холдинги еще сильнее увеличатся, а малых и независимых арендаторов-лесозаготовителей станет еще меньше.

В-третьих, может значительно увеличиться доля заготовленной древесины, бросаемой или сжигаемой в лесу, или используемой в лесу же не самым эффективным образом (например, для прокладки временных дорог - лежневок). Доля вывозки в итоговой стоимости древесины, особенно недорогой - технологических дров, балансов и т.д. - может быть существенно выше, чем доля собственно заготовки. Поэтому лесозаготовителю часто может быть выгоднее эту древесину бросить или уничтожить, чем везти за многие десятки или даже сотни километров и продавать за очень небольшие деньги.

В-четвертых, дополнительные объемы рубок сверх экономически обусловленного уровня приведут к еще более быстрому истощению лесов, особенно в районах их пионерного освоения, где леса используются просто как природное месторождение бревен, даже без намеков на правильное лесное хозяйство.

В долгосрочной перспективе эти изменения, скорее всего, сделают работу российского лесного комплекса в целом менее устойчивой, и ускорят окончательное разрушение господствующей сейчас экстенсивной (бесхозяйственной) модели лесопользования.

Но принципиально ситуацию в лесном комплексе все это уже не изменит.