Почему одних лесополос недостаточно для борьбы с засухами, пыльными бурями и опустыниванием

Засухи и целый комплекс связанных с ними проблем, включая пыльные бури и опустынивание, представляют главную угрозу российскому сельскому хозяйству (как минимум - главную неадминистративную, если вынести за скобки всевозможные аграрные авантюры). В засушливые годы потери одних только зерновых и зернобобовых культур могут исчисляться десятками миллионов тонн - до четверти от их потенциального урожая при благоприятных погодных условиях. Действующие оросительные системы охватывают сейчас примерно 0,6% от общей площади российских сельхозугодий; все остальные сельхозземли критически зависят от осадков и в целом от атмосферной влаги. Быстрое увеличение площадей орошаемых земель невозможно - как из-за высокой стоимости создания новых оросительных систем, так и из-за нехватки воды для них во многих районах степной и лесостепной зон. В обозримом будущем уровень угроз, связанных с иссушением земель в основных сельскохозяйственных регионах России, будет расти, в первую очередь из-за нарастающих изменений климата. Можно с уверенностью считать, что успешность российского растениеводства, а с ним и сельского хозяйства в целом, в ближайшие десятилетия будет очень сильно зависеть от того, насколько получится справиться с засухами, пыльными бурями и опустыниванием.

С давних времен известно, что одним из главных помощников в борьбе с засухами и опустыниванием является лес - в широком смысле слова, включая не только лесные массивы, но и мелиоративные защитные лесные насаждения, специально создаваемые на землях сельскохозяйственного назначения для защиты их от иссушения. Подробнее об этом можно прочитать в отдельной статье:

Несмотря на очевидную важность лесов и защитных лесных насаждений для защиты сельхозугодий и урожаев от засух и связанных с ними угроз, работы по их разведению, поддержанию и обновлению в течение долгого времени в большинстве российских регионов проводились в символических объемах. Вот цитата из официального документа - действующей Стратегии развития лесного комплекса Российской Федерации до 2030 года:

В настоящее время Национальная программа действий по борьбе с опустыниванием находится на стадии разработки, и пока непонятно, когда она будет утверждена и что именно будет предусматривать. Пока такой программы нет, главным стратегическим документом, касающимся в числе прочего вопросов защиты земель от иссушения, является государственная программа "Эффективное вовлечение в оборот земель сельскохозяйственного назначения и развития мелиоративного комплекса" (известная также как "госпрограмма Земля"). Одной из целей этой госпрограммы является сохранение в сельскохозяйственном обороте и повышение качественных характеристик сельскохозяйственных угодий, включающее, в качестве одной из составляющих, "защиту и сохранение сельскохозяйственных угодий от ветровой эрозии и опустынивания за счет проведения агролесомелиоративных и агрофитомелиоративных мероприятий путем создания агролесомелиоративных насаждений и агрофитомелиоративных насаждений на площади 217, 9 тыс. гектаров" не позднее конца 2030 года.

Согласно Закону о мелиорации земель, "агролесомелиоративные насаждения - лесные насаждения естественного происхождения или искусственно созданные на землях сельскохозяйственного назначения или на землях, предназначенных для осуществления производства сельскохозяйственной продукции, в целях предотвращения деградации земель и защиты их от негативного воздействия природного и антропогенного характера посредством использования почвозащитных и иных полезных функций агролесомелиоративных насаждений". Агрофитомелиоративные насаждения - это по сути примерно то же самое, только из кустарников и травянистой растительности.

В госпрограмме Земля не говорится о том, какие именно агролесомелиоративные насаждения предполагается создавать, но по ряду косвенных признаков можно предположить, что речь идет исключительно, или почти исключительно, о стандартных узких полезащитных лесополосах, как правило - шириной в 2-4 ряда деревьев.

Во-первых, 217,9 тыс. гектаров таких насаждений за девять лет действия программы (24,2 тыс. га в год) - это катастрофически мало. Если этот план будет полностью выполнен, он увеличит площадь защитных лесонасаждений на российских сельхозземлях всего на 3-4%, даже без учета того, что ранее созданные насаждения постепенно деградируют и гибнут. Такая малая площадь защитного лесоразведения может дать сколько-нибудь заметный суммарный эффект, только если ее распределить по максимально возможной площади - а это достигается именно созданием стандартных узких лесополос.

Во-вторых, и сама программа, и ряд связанных с ней нормативных правовых актов, предусматривают максимально возможное возвращение заброшенных сельхозземель в сельскохозяйственный оборот, преимущественно в виде пашни. Хотя законы экономики сильнее госпрограмм, и ненужные сельхозугодья все равно будут забрасываться или перезабрасываться - такой подход не позволит целенаправленно выращивать сколько-нибудь крупные массивы защитных лесов на неиспользуемых сельхозземлях, даже там, где это объективно необходимо.

В-третьих, умонастроения чиновников в краткосрочной перспективе (а это именно она - до конца 2030 года) часто оказываются сильнее всех законов экономики и госпрограмм вместе взятых. Эти умонастроения хорошо известны: лесов на сельхозземлях быть не должно, а если кто-то хочет бороться с засухами и опустыниванием - пусть создает защитные лесополосы. Пока и лесополосы эти создавать не особенно получается - но разводить или просто сохранять какие-либо иные леса на сельхозземлях уполномоченные чиновники и ведомства не разрешают.

Лесополосы - это, конечно, хорошо и правильно, создавать их на сельхозземлях в регионах засушливой зоны можно и нужно. Но с помощью одних только лесополос победить засухи, пыльные бури и опустынивание, или хотя бы предотвратить их дальнейший рост, связанный с нарастающими изменениями климата, заведомо невозможно.

Лес защищает сельхозземли от иссушения не только прямо (например, препятствуя сносу снега зимой в овраги, балки и речные долины и способствуя насыщению земель водой при весеннем снеготаянии, или сдерживая жаркий и сухой приземный ветер летом), но и косвенно, увеличивая влажность воздуха и осадки. С прямой защитой сельхозугодий и посевов лучше всего справляются как раз лесополосы, непосредственно примыкающие к полям или разделяющие их на отдельные блоки. А вот для косвенной защиты, которая в засушливых районах даже более важна, чем прямая - нужны значительные площади лесов и целые крупные лесные массивы по всей сельскохозяйственной зоне страны, и существенное увеличение общей ее лесистости (доли площади, занятой лесами).

Дело в том, что лес играет огромную роль в атмосферном переносе влаги от океанов и морей во внутриконтинентальные области - если бы не он, уже на расстоянии в несколько сотен километров от океана осадков в течение вегетационного периода могло бы критически не хватать для сколько-нибудь продуктивного растениеводства. Благодаря большой листовой поверхности и глубоким корням деревьев, способным доставать воду с большой глубины (обычно недоступной для трав и кустарников), лес является очень мощным испарителем даже в самые жаркие и сухие периоды года. Как правило, лучше всего испаряют воду старые естественные леса - за счет более глубоких корневых систем у наиболее крупных деревьев, а также за счет специфических для диких лесов почвенного микрорельефа и мощной лесной подстилки, способствующих сбережению влаги в экосистеме при снеготаянии и сильных дождях, и некоторых других факторов.

Именно способность лесов испарять в течение вегетационного сезона большое количество влаги приводит к формированию так называемого "биотического насоса" - природного механизма переноса влаги вглубь континентов, на расстояния в тысячи километров от океанских побережий. Испаряя большое количество воды, особенно в жаркий период года, лес не просто возвращает ее в атмосферный круговорот (что само по себе способствует росту осадков), но и формирует, за счет подъема этой влаги и ее конденсации в более высоких слоях атмосферы, области разрежения, тем самым помогая затягивать все дальше и дальше от океана влажный воздух. Подробнее о механизме работы биотического насоса можно прочитать в работах В.Г.Горшкова и А.М.Макарьевой, например, тут:

Если прямое защитное действие лесных насаждений простирается обычно на относительно небольшие расстояния от них (как правило, в пределах нескольких сотен метров), то косвенное - затрагивает огромные территории, целые сельскохозяйственные регионы, а в какой-то степени - вообще всю малолесную зону страны. Но у этого есть и своя обратная сторона: чтобы это влияние было существенным - лесов должно быть много, речь может идти о повышении лесистости основных сельскохозяйственных регионов по меньшей мере на несколько процентов. В масштабах страны нужны по меньшей мере миллионы гектаров новых лесов, а в перспективе, с учетом нарастающих изменений климата и связанных с ними рисков для сельского хозяйства и водной безопасности - десятки миллионов гектаров. И нужны эти новые миллионы гектаров леса не в тайге, лесотундре и высокогорьях - а именно на юге лесной зоны, в лесостепной и степной зонах, то есть в основных сельскохозяйственных регионах. В точности влияние такого масштабного лесоразведения на сельскохозяйственное растениеводство спрогнозировать трудно (многое будет зависеть от конкретных площадей и размещения лесов, а также от их породного и возрастного состава) - но в первом приближении можно считать, что каждый дополнительный процент лесистости будет способствовать росту урожайности (или снижению потерь) зерновых примерно на центнер с гектара в год.

Можно ли развести новые леса на такой большой площади сельскохозяйственных земель без ущерба для продовольственной безопасности? Однозначно можно, и тому даже есть примеры в современной жизни: Китай, несмотря на десятикратно большее, чем у нас, население и колоссальную потребность в продовольствии, за 45 лет повысил свою лесистость с 12% (исторического минимума, достигнутого к началу восьмидесятых) до 25% сейчас. В основном это повышение лесистости произошло за счет лесоразведения на худших (наименее продуктивных) сельхозземлях, и нацелено оно было в первую очередь именно на предотвращение засух, пыльных бурь и опустынивания.

В России тоже ничто не мешает использовать большие площади сельхозземель для лесоразведения - тем более, что сельхозземли включают в себя не только собственно угодья, но и множество всяких неудобий (оврагов, балок, эродированных, мелкоконтурных участков и т.д.). Использование современных агротехнологий, сортов, высокопроизводительной сельскохозяйственной техники позволило получать рекордные урожаи основных сельскохозяйственных культур с меньших площадей лучших земель. Десятки миллионов гектаров сельхозземель, в первую очередь наименее продуктивных (например, песков), неудобных для обработки, или расположенных в районах наиболее рискованного земледелия, оказались просто ненужными, превратились в экономические пустоши. Для большинства из них развитие лесоводства - практически единственный, безальтернативный, способ возвращения хоть в какой-то экономический оборот. Сами по себе эти земли сельскому хозяйству уже не нужны, и никогда не понадобятся (если только наше хозяйство не вернется к уровню коня с сохой - но к этому пока все-таки нет серьезных предпосылок). А вот разведение леса на этих землях, за счет улучшения водного баланса в целом в сельскохозяйственных регионах, значительно увеличить продуктивность практически всех отраслей растениеводства - на те самые десятки миллионов тонн зерна, которые в худшие годы теряются в результате засух.

Сейчас лесоводство на сельхозземлях в России практически полностью запрещено (плантационное - запрещено совершенно однозначно, а для всех остальных его форм созданы непреодолимые регуляторные препятствия). Однако, рано или поздно растущие угрозы сельскому хозяйству, связанные с засухами, пыльными бурями и опустыниванием, неизбежно заставят этот запрет снять.